schvonder_ss (schvonder_ss) wrote in antisemitism,
schvonder_ss
schvonder_ss
antisemitism

Categories:

Евреи в Белоруссии

Белорусские евреи оказались в составе Российской империи в 1772 году, уже при первом разделе Польши. Как отмечалось в главе о законодательстве, относительно небольшая их численность не создавала поначалу проблем для Петербурга, который задумался о необходимости Черты лишь почти два десятилетия спустя. И эта история тоже имела белорусские корни.

Издавая указ о введении черты оседлости для евреев, государство исходило из целого ряда причин: политических, экономических, социальных, религиозных. За каждой причиной стояли лоббисты из влиятельных христианских кругов: одни боялись конкуренции со стороны практичных и не знавших устали еврейских купцов, других пугал иудаизм, который мог «расползтись» по святой Руси. И, как это бывает нередко в подобных ситуациях, правительство использовало для обоснования своих действий именно тех, чьи права намерено было своими законами ущемить.

Из исторических документов известно, что введение черты еврейской оседлости стало итоговой реакцией императрицы на ходатайство витебского купца Цалки Файбишовича. Судя по всему, это был злостный неплательщик налогов, но человек весьма предприимчивый. Он имел серьезную недвижимость в Витебске, однако, когда его строения были снесены для устройства рыночной площади, все потерял. Затем Файбишович занимался откупом[105] в соседней губернии, занимал важные должности в кагале, представлял интересы еврейских купцов в судах, добивался аудиенции у Екатерины II в качестве поверенного белорусского еврейского общества, получал по распоряжению императрицы большие суммы из городского бюджета Витебска, вел торговлю в центральных районах страны.

Таков был этот яркий представитель еврейского купечества. И на каком-то этапе его интересы и интересы подобных ему энергичных предпринимателей Западного края неизбежно должны были столкнуться с интересами коллег-соперников из внутренних губерний.

В 1790 году московское купечество, почувствовав реальную угрозу конкуренции, начало борьбу с еврейскими купцами, которые вели дела в городе. В ответ на их обвинения евреи решили защитить себя, и снова их депутацию в Сенат возглавил проверенный в подобных боях Цалка Файбишович. Он привез петицию, в которой еврейские купцы отстаивали не только свои коммерческие интересы, но и свою честь, осуждая русских конкурентов за употребление оскорбительного слова «жид». Они утверждали, что законы Российской империи позволяют им жить и торговать на любой территории.

Разрешить возникшие проблемы императрица поручила председателю Коммерц-коллегии графу А.Р. Воронцову[106]. Сей государственный муж согласился с негативной оценкой экономической деятельности евреев, которым были приписаны связи с контрабандистами и фальшивомонетчиками, нечестные методы торговли, злоупотребления в области винокурения и т. д.

Никакие доводы еврейских уполномоченных и многоопытного Цалки Файбишовича на этот раз не помогли. Так появился указ 1791 года о введении черты оседлости.

Что же представляла собой белорусская часть еврейского мира? Это были земли, которые отошли к Российской империи по первому разделу Речи Посполитой в 1772 году, то есть восточная часть Белоруссии с территорией в 92 тысячи квадратных километров и населением в 1,3 миллиона человек. Точное число евреев на этих землях вряд ли можно установить: в разных источниках называются цифры от 60 до 100 тысяч человек, а в дореволюционных исследованиях Шимона Дубнова – и более того. Проживали евреи в разных городах и местечках, но самые большие общины были в Витебске, Полоцке, Могилеве и Гомеле. В Витебске проживали 1227 евреев, что составляло 25 % населения города, в Полоцке в 1787 году – 1155, а в 1815-м – 2600, или 56,3 %.

Центральная часть Белоруссии вошла в состав империи по второму разделу Польши в январе 1793 года. Россия получила Минск, Слуцк, Пинск. Это были города со значительным еврейским населением. В одном только Минске плательщиками подушной подати были 1322 еврея при общей численности жителей в 6500 человек.

Еще более значительной была доля еврейского населения в Слуцке, где проживала одна из крупнейших и наиболее влиятельных еврейских общин Белоруссии. В 1761 году именно в Слуцке состоялось последнее перед упразднением заседание Литовского ВААДа – центрального органа еврейского самоуправления. Здесь же, согласно легенде, основатель хасидизма Баал Шем Тов пытался в середине XVIII века проповедовать свое учение, но был подвергнут телесному наказанию во дворе главной синагоги города – «Калте шул» (холодная синагога). В 1800 году в Слуцке проживали 1584 еврея, или 71 % всего населения города. Евреи занимались мелкой торговлей, различными ремеслами, садоводством, огородничеством.

В Пинске, столице восточного Полесья, и его уезде проживали, согласно окладным книгам 1801 года, 4 купца-христианина, 8 купцов-евреев, мещан-христиан – 1367, мещан-евреев – 1592 человека. Евреи занимались различными ремеслами, торговлей лесом, хлебом, поташом.

Главной рекой черты оседлости был Днепр. Но и по территории белорусской части Черты протекали крупные реки – Западная Двина, Неман, Березина, Сож, Припять. Здесь, особенно в Витебской и Минской губерниях, были сотни больших и малых озер. И это, конечно же, определило тот факт, что в Белоруссии «водные профессии» можно было безо всякого преувеличения отнести к еврейским. Часто, например, встречаются, особенно в хасидских историях, упоминания о евреях-рыбаках, а говоря об особенностях местной национальной кухни, нельзя не вспомнить о том, что главное место на субботнем столе занимала фаршированная рыба. Евреи держали лодочные переправы, паромы, сплавляли по рекам лес. На берегах Западной Двины и других водных артерий работали лайбовники – так в этих местах называли бурлаков, которых мы привыкли воспринимать через образы, увековеченные на картине Репина. Считается, что значительная часть лайбовников была евреями.

По третьему разделу Польши в 1795 году к России отошли земли Западной Белоруссии с городом Гродно и территория западного Полесья к востоку от реки Буг с городом Брестом. Гродно считался одним из крупнейших еврейских центров Польши, а позднее стал одним из центров черты еврейской оседлости. В 1816 году здесь проживали 8422 еврея, что составляло 85 % местного населения. Большой город в центре славянского мира практически весь говорил на идише. Поляки и белорусы, которые жили здесь, тоже прекрасно понимали еврейский язык и говорили на нем.

В 1795 году в Гродно открылась шляпная фабрика Михеля Янкелевича Бурды – одно из старейших предприятий города. В 1799 году начала работать типография уже упомянутого выше Боруха Ромма. Надо сказать, что к типографскому делу евреи всегда были особенно предрасположены, и одна из первых в черте оседлости еврейских типографий была открыта именно в Гродно. Основал ее Зимель Нозимович, получивший сперва прозвище, а потом и фамилию Типограф. Здесь издавались религиозные книги на иврите, а также хозяйственные календари на русском языке и книги на польском.

В Бресте в конце XVIII – начале XIX века жили 2840 евреев, что составляло 71 % населения города. В 1802 году пожар истребил большую часть еврейского квартала, но вскоре евреи отстроили заново свои дома, хозяйственные постройки и мастерские. К концу первой четверти XIX века еврейское население Бреста увеличилось до 4522 человек, подавляющее большинство которых составляли семьи ремесленников.

Первый президент Государства Израиль Хаим Вейцман писал в своих воспоминаниях: «Городок, где я родился, Мотоль (или Мотеле, как его любовно называли евреи), стоял – да, возможно, еще и сейчас стоит – на берегу небольшой речки, в болотистой местности, занимавшей бóльшую часть Минской и соседних белорусских губерний, на плоской, открытой равнине, угрюмой и однообразной… Весной и осенью все вокруг превращалось в море грязи; зимой здесь царствовали лед и снег, летом неизменно висело облако пыли. И повсюду на этой равнине, в сотнях городков и местечек, жили евреи, жили уже давно – крохотные еврейские островки в чужом океане…»

Местечки, или штетлы (по другому – штетеле), как говорили местные жители, были действительно островками в чужом, зачастую очень неспокойном, грозящем потрясениями и катастрофами, океане.

Многие из них возникали на пустующих землях, превращаясь с течением времени в еврейские городки, большинство жителей которых по роду деятельности (аренда помещичьих имений, скупка сельхозпродуктов, коробейничество, различные ремесла), а также по образу жизни были тесно связаны с деревней.

Царское правительство изредка разрешало, но чаще запрещало евреям жить в сельской местности, и это приводило к тяжелым последствиям. В 1823 году могилевскому, витебскому, а позднее и гродненскому губернаторам был дан указ о запрещении евреям селиться на казенных землях и о переселении их из таких местностей в города и местечки. Согласно докладам губернаторов, в результате выселения евреев из сельских местностей Могилевской и Витебской губерний, растянувшегося на восемь лет, «до сорока тысяч душ бродило вдоль дорог целыми семьями, с малолетними детьми».

Одним из последствий этих мер в Белоруссии стала еще большая концентрация людей и рост населения в местечках. Часто из-за недостатка земли дома евреев стояли буквально вплотную друг к другу, и иногда казалось, что все местечко можно пробежать по их крышам.

Вот данные по некоторым местечкам белорусской части черты оседлости. В Кубличах в начале ХХ века из 1800 жителей 1600 (89 %) были евреи. В Лядах в 1897 году проживали 3763 еврея, что составляло 84 % населения. В Березино проживал 4871 человек, в том числе 3377 евреев (70 %). В Шумилино евреи составляли 88 % населения, в Шарковщине 87 %, в Браславе 82 %.

За этими сухими цифрами стоял своеобразный, поистине неповторимый мир, сочетавший порой самые неожиданные элементы. Присмотримся к нему на примере местечка Щедрин, расположившегося недалеко от Гомеля.

«Положением о евреях» 1835 года выделялись участки земли, которые разрешалось продавать евреям для создания сельскохозяйственных поселений – отдельно от русских деревень. Более того, еврею, который купит участок земли и поселит там не менее 50 своих единоверцев, предоставлялись различные льготы, а все поселение могло быть освобождено от поставки рекрутов.

Наиболее многочисленной группой среди желающих обосноваться на земле были ишувники – то есть жители сел и деревень, а не еврейских местечек. Знакомые с деревенским трудом, они готовы были устремиться в новые поселения, чтобы освободиться от тягот прежней жизни и от ужаса набора кантонистов. Но над ними дамокловым мечом висело периодически приостанавливаемое и вновь возобновляемое постановление правительства от 1804 года о выселении.

В 1842 году сорок семей ишувников из деревень и сел вокруг Бобруйска, не дожидаясь, пока правительство переведет их на казенную землю, купили у местного помещика 600 десятин земли и деревушку Щедрин, жители которой были переселены помещиком в другую деревню. Новоявленные земледельцы были хасидами, и покупку они оформили на любавичского ребе[107].

Со временем бóльшая часть щедринцев взялась за землепашество. Сюда же переехали евреи-ремесленники. В это время в Белоруссии начала бурно развиваться лесная отрасль, и жители Щедрина активно занялись продажей леса, а разбогатевший на этом купец по фамилии Голодец со своими домочадцами застроил целый район, получивший название Двор, где работали десятки жителей местечка: плотники, столяры, специалисты по лесу, служащие конторы.

Наивысшего уровня развития Щедрин достиг на рубеже XIX–XX веков. Согласно переписи населения России 1897 года, здесь проживали 4022 человека.

В 1913 году по всей России торжественно отмечали 300-летие дома Романовых. Евреи местечка, конечно же, не остались в стороне от такого события. Что подумают о них власти? Да и урядник, встретив раввина на улице, намекнул, что в церкви славят царя и в костеле за него молятся, а синагога как-то в стороне осталась. И хотя к царю-батюшке щедринцы, скорее всего, особой симпатии не испытывали, было решено провести торжественный молебен. Поднявшись на синагогальную биму[108] – явно непривычное для них место, – урядник и стражник, согласно торжественности момента, взяли сабли «на караул», раввин произнес молитву о здоровье и благополучии царя и всей его семьи, синагогальный староста произнес речь, и хор с кантором дружно запели на идише «Боже, царя храни…».

И в Щедрине, и в других белорусских местечках центром селения обычно была рыночная площадь. Она располагалась чаще всего на возвышенном месте, и от нее было рукой подать до церкви, костела, синагоги. На улицах ближе к рыночной площади селились наиболее зажиточные люди, подальше жили люди среднего достатка, а на окраине – бедняки. Рыночная площадь была для местечка не только источником заработка торговцев и ремесленников. Здесь проходила встреча местечкового жителя с крестьянином-неевреем.

Во всех белорусских местечках один, а то и два раза в год устраивали большие ярмарки. Знаменитая на всю Россию ярмарка в Борковичах, например, проходила в четверг за девять недель до православной Пасхи. Сюда собирались люди из местечек, городов и деревень, причем не только близлежащих. Купить, продать, обменять конскую сбрую, глиняные кувшины, медную посуду, обувь и платья, льняные ткани, сельскохозяйственные орудия, бочки и телеги на дары полей, огородов и садов, крупный рогатый скот, птицу; встретиться и поговорить о важном деле с нужным человеком, а то и посвататься – вот только краткий перечень того, что происходило на ярмарке.

Ярмарки, да и просто ежедневная торговля результатами своего труда – вот то, без чего трудно представить себе жизнь мелкого ремесленника. Именно такой деятельностью была охвачена весьма значительная часть трудоспособного еврейского населения. Кто-то жил шитьем сапог, платья и продажей их на воскресном базаре, кто-то довольствовался тем, что перелицовывал старые пальто или латал обувь, а кто-то стремился расширить свое производство, перейдя черту патриархального натурального хозяйства. Особенно выделялись в Белоруссии еврейские купцы, занимавшиеся торговлей лесом и хлебом. Они накопили значительные капиталы и готовы были вложить деньги в развивающуюся промышленность.

Приближались новые времена. Мир патриархального быта уходил в прошлое. Вторая половина XIX и начало XX века стали временем интенсивного роста промышленного производства по всей Российской империи. В белорусской черте оседлости еврейский фактор сыграл в этом процессе существенную роль: промышленные предприятия – фабрики, заводы, крупные мастерские – строились в городах, а половину городского населения Белоруссии в то время составляли евреи. Кроме того, молодежь из местечек черты оседлости массово переселялась в города, где было проще найти работу, а жизнь была более разнообразной и интересной. В свою очередь, рост трудоспособного городского населения способствовал росту промышленного производства в белорусской части Западного края.

В быстро растущем Минске в 1897 году проживали 47 562 еврея, что составляло 52 % процента общей численности населения. Это была четвертая по численности еврейская община в черте оседлости. В руках евреев была сосредоточена почти вся торговля лесом и фабрично-заводская промышленность. В 1886 году из 641 купца в Минской губернии 543 были евреями (88 %). Среди евреев-ремесленников Минска в 1904 году насчитывалось мастеров 2360, подмастерьев – 2751, учеников – 1525 человек. В основном это были сапожники, портные, шляпники, токари и столяры.

Таким образом, мы видим, что города черты оседлости, так же как и местечки, имели вполне выраженный национальный колорит. Но судьба их сложилась по-разному. Города, в которых жили белорусские евреи, существуют до сих пор. Иной оказалась судьба местечек Белоруссии: мир еврейских штетлов погиб в огне Холокоста.
Tags: жЫды города Минска, из истории
Subscribe

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments