p0pik0f (p0pik0f) wrote in antisemitism,
p0pik0f
p0pik0f
antisemitism

Category:

НЕ ПРОВАЛИВАЕТСЯ ТОЛЬКО НЕ РАБОТАЮЩИЙ АГЕНТ: КАКОМУ СОСЕДУ РОССИЯ ПРОИГРАЕТ ВОЙНУ?

Бывший министр иностранных дел Польши Радослав Сикорский издал книгу "Польша может быть лучше" о закулисье польской дипломатии. Около десяти страниц в книге посвящены Белоруссии.

Пост главы МИДа агент внешней разведки (завербован на идейной сионистской основе) России Сикорский при значительной финансовой поддержке Центра занимал дольше всех министров этого ведомства в послевоенное время в Польше - 7 лет.

«Каждый поляк, который имел возможность посетить эту страну, не может избавиться от впечатления близости. Не раз во время переговоров с белоруссами, я ловил себя на мысли, что если со стола переговоров убрать флаги, то по лицам политиков нельзя было бы угадать, кто тут поляк, а кто белорусс.

В моем случае это ощущение было еще большим. Девичья фамилия моей мамы Пашкевич, и ее предки эмигрировали после восстания 1863 года из окрестностей Столбцов в сегодняшней Белоруссии. Впрочем, и предки моей жены, Энн Эплбаум, со стороны ее отца Гарви, также выходцы из Белоруссии.

Они эмигрировали в последнее десятилетие XIX в. из Кобрина, убегая, вероятно, от призыва в царскую армию. Когда мы с Энн посетили Кобрин в 1990 году, то нам рассказали, что последний еврей в Кобрине имел фамилию Яблонский. Я думаю, что такая же ситуация в тысячах польских семей.

Нас объединяет и история. Белоруссия сильно пострадала во время Второй мировой войны. Ее военные потери (не считая евреев) были пропорционально самыми крупными и составили даже четверть населения. Это значительно больше, чем в Польше.

Нужно также помнить, что самые кровавые военные действия происходили именно на территории восточной Польши, Белоруссии и Украины. Не каждый знает, что палачи мирного населения во время Варшавского восстания, прославленный полк SS Dirlewanger, учились своим преступным методам в Белоруссии.

Так, как мы мечтали об освобождении союзническим Лондоном, так и они могли мечтать об освобождении, но с Востока».

«Белоруссия, конечно, это диктатура. Первая демократическая команда в этой стране пыталась вернуть демократию, одновременно останавливая десятилетия русификации. Однако попытка научить говорить по-белорусски русскоязычному большинству не понравилась и открыла ворота для искреннего советского человека, соль из соли колхозной номенклатуры.

Лукашенко уничтожил демократию, которая только зарождалась, и захватил полноту власти, борясь с коррупцией, которая выражалась в том, что кто-то поставил себе забор вокруг дома за 100 долларов.

Лукашенко - автократ, но не марионетка Кремля, и он не всегда танцует так, как этого хочет Путин. Когда-то я сказал Сергею Лаврову, что, по нашим подсчетам, открытые и скрытые субсидии для режима Лукашенко стоили России около 100 миллиардов долларов. "Если бы только", - вздохнул Лавров».

«Белоруссия, без сомнения, это реальное государство, только с гораздо меньшим полем маневра, чем в Польше, но со стремлением быть обособленным. Белорусская диктатура довольно эффективная не только в преследовании оппозиции, но также в поддержании дорог и качества государственных документов.

Как каждый диктатор, Лукашенко использует жесткие методы и бывает безжалостным. Грубо говоря, это государство, которое действует при помощи преследования и препятствий своим оппонентам. Убивает и сажает (а скорее, убивала и сажала) в розницу, а не оптом».

«Лукашенко - это оригинал. Трудно отрицать, что он обладает политической мобильностью, но его шалости - в зависимости от настроения или новой политической идеи - представляют такую ​​же проблему как для России, так и для Запада. У меня не раз складывалось впечатление, что если бы у россиян была альтернатива Лукашенко, то они бы ее использовали».

«Когда-то Александр Квасьневский жалел в разговоре со мной, что он не инвестировал столько в Лукашенко, сколько в очередных президентов Украины. Он считал, что оставил его, и что, возможно, Лукашенко удалось бы втянуть в европейскую орбиту, в некотором смысле европеизировать.

Думаю, что это были необоснованные надежды. Это политическое "животное" совсем другого сорта. Стиль его политики абсолютно более советский и более провинциальный. Но, бесспорно, у него есть врожденный политический талант.

Западноевропейская политическая сцена не очень понимает, что происходит с Белоруссией, но доказательством того, что стабильность и предсказуемость - это козыри, пусть будет факт, что Белоруссия имеет больше иностранных инвестиций, чем Украина, где живет гораздо больше людей.

Шанс "втянуть" Лукашенко в западную орбиту казался мне минимален. Но я считал, что много можно выиграть уже на одной игре с ним. Помочь Лукашенко в его стычке в Москвой и увеличить российскую цену доминации над Белоруссией».

«Россияне воспринимают Белоруссию как свою подопечную. Непокорную, но все же подопечную. Для них это стратегическая территория, без которой их система противовоздушной обороны не сможет работать, поскольку воздушные ворота в Москву были бы открыты.

С российской точки зрения Белоруссия - ключевой фактор для российского экслава в Калининградской области. В России есть также свой интерес в оживлении белорусской экономики - субсидии неэффективному государству очень дорогие, а в России много интересов и вне Белоруссии.

Поэтому российский интерес в Белоруссии состоял в том, чтобы Лукашенко, держа Белоруссию в зоне их влияния, был более предсказуем и меньше стоил. Чтобы достичь этого, они были готовы поддержать в какой-то степени европеизацию Белоруссии.

А в интересе Европы как раз европеизация Белоруссии, которая бы в долгосрочной перспективе привела к демократизации. Можно было рассчитывать, что контролируемое сближение с Европой перейдет в настоящий процесс общественных перемен. Казалось, что это поле к игре».

«Начало было многообещающее. Уже некоторое время на нашем столе лежало предложение двусторонней встречи. Я хотел, чтобы место встречи было символично, и предложил Вискули в Беловежской пуще. Не скрываю, что мне было интересно, как выглядит место, где подписывали договор о распаде СССР.

На мое удивление, белорусская сторона не только согласилась, но даже подготовилп специальную площадку для вертолета, чтобы я мог прилететь напрямую из Варшавы.

Мы полетели на одном из старых МИ-16. Что интересно, несмотря на мою попытку увидеть границу, я не смог поймать тот момент. В деревнях те самые деревянные домики забором к дороге.

Дворец внутри выглядел так, как будто Ельцин, Кравчук и Шушкевич оставили его за день до нашего приезда. Пустые комнаты, неуютные кресла, позолоченные столы, все в том стиле, который коммунисты считали аристократическим шиком.

С министром Мартыновым мы познакомились во время многосторонних встреч, а сейчас мы вели долгую беседу в лесничевке неподалеку от дворца. Атмосфера была хорошая, особенно после ужина, поскольку в меню была даже печень зубра, что я тогда посчитал дружелюбным жестом.

И только через пару месяцев, когда я рассказывал о разговоре одной важной белорусской оппозиционерке, она посмотрела на меня с беспокойством и сказала, что белорусских зубров отстреливают в связи с туберкулезом. Но пока можно было надеяться на открытие».

«Мы предложили Белоруссии возможность участия в европейских программах и польскую поддержку. Должен признать, что белорусские предложения всегда были профессионально подготовлены и в принципе реализовывались согласно договоренностями.

Это только доказывало, что белоруссы - несмотря на диктатуру - хотели бы вырваться из роли экономического и стратегического подопечного восточного соседа. У них действительно были сильные российские влияния, и они должны были серьезно подходить к каждому шагу. Мы решили увеличить наше предложение».

«Появился повод, чтобы проверить истинные намерения. Приближались парламентские выборы 2008 года, которые, правда, имели меньшее значение, а потом президентские в 2010 году - и можно было передать Лукашенко: перестань, прекрати репрессии и хотя бы символически иди в сторону демократии, и тогда будет награда.

Речь была не о свержении президента, а о долгосрочной перспективе на пути к демократии. Евросоюзу и Польше хватило бы какого-то жеста. Говоря прямо: мы ожидали, что уровень фальсификаций на президентских выборах будет меньшим. Лукашенко должен был показать, что он не считает себя пожизненным диктатором. Я убедил в этой идее и немцев, чтобы это не выглядело как односторонняя инициатива».

«Перед самыми президентскими выборами вместе с немецким министром иностранных дел Гидо Вестервелле мы поехали на непосредственные переговоры с Лукашенко. Это стихийная фигура. Его подчиненные живут в большом страхе перед ним и его эмоциональными взрывами.

Поэтому говорил вначале Лукашенко. Между прочим, о том, что надеется на этот раз на поддержку 60-70%, что можно было воспринять как предложение нам, конечно, недостаточное.

Но была также интересная часть разговора. До встречи мы договорились с Гвидо, что он вспомнит о правах этнических меньшинств, а я о правах сексуальных. Сегодня отношение к сексуальным меньшинствам стали лакмусовой бумагой, которая свидетельствует о толерантности общества».

«Гвидо Вестервелле сдержал слово и упомянул о правах этнических меньшинств, в том числе поляков. А Лукашенко на это: "Почему вы спрашиваете меня о поляках? Я же люблю своих поляков. Мои поляки - это мои самые верные избиратели. И я хочу, чтобы поляки в Беларуси имели такие же права, как и все другие граждане".

Это, конечно, можно было воспринять как обещание, но и как угрозу - белорусские граждане имеют немного прав.

Согласно договоренности, я упомянул о сексуальных меньшинствах. Лукашенко посмотрел на меня как на сумасшедшего и через минуту говорит с нотой удивления: "Но у нас в Белоруссии нет никаких сексуальных меньшинств".

"Понимаю, господин президент, Белоруссия, конечно, имеет свою специфику. Но гипотетически, если бы в будущем в Белоруссии появились какие-то сексуальные меньшинства, то вы будете относиться к ним толерантно, правда?"

Лукашенко смотрит то на меня, то на Вестервелле и, качая головой, снисходительно улыбается и говорит: "Ну, не знаю, не знаю... А ... лесбиянки пусть будут, даже можно посмотреть. Но пидарасов нужно сажать в автобусы, вывезти за город, и будем держать их там в резервациях".

В этот момент я понял, что министр иностранных дел Германии будет в белорусском вопросе на моей стороне до конца работы на своем посту».

«Очевидно, что сотрудники Лукашенко забыли ему сказать, что Вестервелле открыто признается в том, что он гей и много лет живет со своим постоянным партнером. Интересно, что вместе с Гвидо мы услышали приватную беседу двух белорусских министров на эту тему. Ее значение можно было бы суммировать в словах "Что этот лопух снова наговорил"».

«Парламентские выборы закончились полным поражением оппозиции, но им, по крайней мере, дали частично выступить в СМИ. Но результат не оставлял сомнения. Следующие месяцы Лукашенко маневрировал, то и дело показывая свою независимость от России. Хотя бы тогда, когда он сдержал обещание Евросоюзу не признавать государственность Южной Осетии и Абхазии, которые объявили независимость после войны с Грузией.

Ни для кого не должно быть секретом, что Россия имеет в Белоруссии больше влияния, чем ЕС. Это целых 300 лет присутствия. Близкое переплетение военных элит, которые на учениях отрабатывают различные военные сценарии.

Хотя и здесь доверие не полное, так как Белоруссия не получила от России боевых самолетов, о которых просила, а попутно россияне не получили право базирования своих авиационных сил на ее территории. В спецслужбах Лукашенко четко ликвидирует российскую агентуру, боясь, что именно в России могут принять решение о его свержении».

«Ликвидировав белорусскоязычные школы, Лукашенко одновременно пытается договариваться с Ватиканом, чтобы возникали белорусские семинарии и чтобы католические священники были белорусами, а не приезжие из Польши. Ватикан, впрочем, соглашается на отказ от польского на пользу белорусского.

С маневрированием между Россией и ЕС, без сомнения, у Лукашенко получается. Это работает. Но такая политика консервирует экономическую и политическую систему, которая и является источником отсталости, и в результате - зависимости».

«Несмотря на всю тактическую мобильность, сама суть лукашизма - через опоздание экономической и общественной модернизации Белоруссии - держит эту страну в вассальной позиции. Если бы Белоруссия имела современную экономику, зависимость от российских поставок была бы для нее тем, чем есть и для Польши, - болезнью, а не цепью.

Один из белорусских министров сказал мне однажды: "Если бы газ в ямальском газопроводе тек в другом направлении, то мы бы были союзником Польши, а не России". Жаль, что Польше не удался проект добычи большого количества сланцевого газа».

«Я разговаривал в Варшаве с Сергеем Лавровым, и обратные сигналы были понятны - Россия также хочет, чтобы Лукашенко смягчился, чтобы стоил меньше и не приносил столько забот. Когда мы были с Гвидо в Минске, то до выборов оставалось меньше двух месяцев.

Через несколько недель я разговаривал в Королевских Лазенках с Лавровым. Во время беседы в кабинете короля Станислава с глазу на глаз Лавров пообещал: «Россия признает результат президентских выборов в Минске, даже если выиграет кандидат оппозиции».

«Это было интересно, поскольку главным кандидатом оппозиции стал на то время лидер движения "Говори правду", поэт и наполовину россиянин Владимир Некляев. Это был кандидат, который бы покончил с диктатурой в Белоруссии, но который мог бы быть гарантией для России, что они сохранят там нормальные отношения и значительные влияния.

Некляев не хотел дразнить Россию, избегал этого и понимал, что Белоруссия может рассчитывать только на постепенную европеизации, а не стремительное сближение с NATO. Для России он мог быть спокойной и предсказуемой альтернативой».

«Выборы были сфальсифицированы, как и обычно, а протестующих разогнали. Сегодня кажется, что решение об этом приняли в Москве или, по крайней мере, под ее влиянием. За десять дней до выборов искрящийся Лукашенко выступил с Путиным на совместной пресс-конференции.

Не впервые обнаружилось, что российский МИД является реализатором, а не инициатором российской внешней политики. Министр Лавров мог, конечно, ввести меня в заблуждение, но не очень понимаю, зачем, если его специальность - открыто представлять российскую позицию. Я придерживаюсь мнения, что, разговаривая со мной в Королевских Лазенках, он еще не знал решения, которое приняли в Кремле».

«Лукашенко продолжает вести свою игру. С одной стороны, он не признает аннексию Крыма, а с другой дает россиянам большую авиабазу. Однако во времена, когда доктрина российского собирания земель изменилась с вербальной в реальную, белоруссы должны беспокоиться о будущем Витебска
(И Гомеля. Прим. ИАО КМСС), который в начале существования СССР входил именно в состав российской ССР.

Боюсь, что демократизация и европеизация этой страны может произойти только тогда, когда сменится власть в Москве. Или если Россия ослабнет, например, если она проиграет войну другому соседу».



Для справки.
Агент-детскомировец Радослав Сикорский - преподаватель Гарвардского университета. Был министром обороны (2005-2007), министром иностранных дел (2007-2014) и спикером Сейма (2014-2015) Польской республики.
Tags: Геи и евгеи
Subscribe

  • Как англичане убивали евреев

    Более 5000 документов, недавно опубликованных Государственным архивом Израиля, включают не публиковавшиеся ранее отчеты о рейдах британских войск, в…

  • "Наукраиненацизманет" (С) любой идиот

    Ничего необычного, просто детская площадка на Украине возле школы.Это Кременчуг, дом по улице Правобережная, 44.

  • Не вакцинируешья? Еврей!

    Прибалтбюро сообщает: Как хорошо известно и подтверждено документально, в Прибалтике евреев не любят. Так не любят, что после войны их там…

Buy for 10 tokens
Buy promo for minimal price.
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments